Проблема нарушений прав и свобод граждан с психическими расстройствами в психоневрологических интернатах (ПНИ) стоит в России крайне остро. Она порождена характерным конфликтом интересов: ПНИ, в качестве законного представителя подопечного (опекун недееспособных граждан, которых в ПНИ большинство), должен выражать его волю; в качестве поставщика социальных услуг ПНИ заинтересован в финансировании этих услуг (заполнении «койко-мест»).
Интернат подтверждает, что человек хочет в нем находиться; при этом ничто не мотивирует интернат улучшать условия проживания подопечных. Описанная ситуация порождает заинтересованность ПНИ в максимальной «закрытости» – со свойственными закрытым сообществам нарушениями прав людей, находящихся полностью под контролем интерната. Такой конфликт интересов противоречит требованиям статьи 12 Конвенции ООН о правах инвалидов; в ряде европейских стран введен прямой запрет на подобное положение.
Проживающие, и без того относящиеся к одной из самых уязвимых групп населения, в такой ситуации не имеют возможности реализовать свои права без помощи извне. Одним из ключевых условий преодоления закрытости ПНИ и психиатрических больниц (ситуация там аналогичная) и создания реальных предпосылок к их реформированию является организация внешнего содействия в защите их прав во взаимодействии с администрацией и персоналом.
Летом 2023 года были приняты поправки в Федеральный закон РФ о «Психиатрической помощи и гарантиях граждан при ее оказании», которые, в частности, неожиданно для всех изъяли из него статью 38 – о создании в стационарных организациях здравоохранения Службы защиты прав граждан с психическими расстройствами.
Тем не менее, сначала в Москве, потом в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде по инициативе известных НКО были созданы модели такой Службы, в той или иной мере поддерживаемые властями регионов. К настоящему моменту наиболее масштабная модель создана и плотно поддерживается региональными властями в Нижегородской области.
В ситуации, когда необходимость (и незаменимость) работы Службы доказаны практикой и статистикой, а из федерального закона она изъята, – центр тяжести переносится на региональные модели Службы. В передовых в этом смысле регионах власть уже поддерживает работу Службы.